Аналитическая газета "Настоящее Время - Аналитика"
15-12-2015, 00:32

О нашей дотационности и федеративном договоре

Категория: Общество / №11 от 11 декабря 2015

Автор:

Окончание. Начало в №10

Мы предлагаем вторую часть аналитического доклада известного экономиста Айгум АЙГУМОВ, где он пишет об исторических переплетениях судеб русского и кавказских народов.

 

 

В первой части, опубликованной в десятом номере, говорилось о том, как складываются федеративные отношения, как распределяются налоги между центром и регионами, каковы причины дотационности.

Причины дотационности

Нам необходимо провести серьезный анализ причин нашей дотационности, всех ее факторов. Отставание Дагестана по всем показателям социально­экономического развития в сравнении с другими регионами при Советском Союзе. Почему мы неуклонно скатывались на последние места в РФ.

Сколько воды из Самура забрал Азербайджан, начиная с 1954 года, и на какую сумму. Сейчас и вовсе «на законных основаниях» передвинул границу на 18 км. Сколько черной икры поступило на Астраханский завод? Может, мы вообще перекрыли все дотации (глава правительства Мирзабеков безуспешно пытался выяснить у астраханского рыбзавода). А сколько ее не пошло в реки из­за плотин ГЭС на Сулаке и водозабора на Самуре.

Во что вылилось одномоментное закрытие 12 оборонных заводов в Дагестане. Какова роль коррупции и в чем ее дагестанская специфика и ее вклад в нашу дотационность.

Значительная часть либеральной общественности видит в Кавказе ненужную обузу, лишь мешающую утверждению демократического порядка. А нашу дотационность рассматривают как незрелость демократии и неразвитость федеративных отношений.

Как известно, до Кавказской войны федеративные отношения в Дагестане были доминирующими: это известные процессы децентрализации; выборы Шамхала Тарковского представителями дагестанских джамаатов и его коронация Акушинским кадием.

В №30 от 19 февраля 1918 г. в газете «Джаридабу – Дагестан» была опубликована статья «Речь к мусульманам – богатым и бедным, ученым и невежественным, праведным и нечестивым» Нажмудина Гоцинского, пятого имама Дагестана. В ней он говорит, что ученые, праведные и разумные мужи и другие влиятельные люди из Дагестана, Чечни, Черкесии и другие люди Северного Кавказа выделили его и избрали для шариатского руководства. Как показывают архивные материалы, имамов Дагестана избирали «ученые мужи», «ученые и достойные» – чаще мелькает в старых документах «ученые мужи».

Профессор Мамайхан Агларов в своей блистательной работе «Сельская община в Нагорном Дагестане» пишет: «…Еще одна особая, малоизвестная, но весьма примечательная черта: «вольные общества» или «союзы вольных обществ», как бы они не были замкнуты политически, имели традиционное или заранее определенные места для своего рода «международных» собраний».

Есть донесение барона Г. Розена военному министру А. Чернышеву о состоявшихся в 1838 году «сборищах» в Андалальском и Карахском обществах числом по 300 человек. В том же году поступили сведения о совместном сходе обществ Гидатля, Караха, Гумбета, Боголала в селении Карата… старшины Андалальского, Цудахарского, Гидатлинского, Карахского «вольных обществ» числом до 40 человек…имели совещание близ селения Чох», а койсобулинцы и гумбетовцы – близ селения Унцукуль. Эти собрания возникали не регулярно, а только в исключительных случаях, для согласования военных действий; регулярными ежегодными были собрания только в «вольных обществах».

«Вольные общества», таким образом, сносились между собой в заранее определенных или традиционных местах, чем создавалась политическая сеть для всего Нагорного Дагестана, включая и феодальные образования.

Дагестан целиком, включая его основные народности, был охвачен политическими связями договорно­паритетного типа. Некоторые из них превращались в постоянные адатные установления. Практически все политические образования горного Дагестана имели совместные постоянные договоры.

Когда мы говорим, что русские националисты хотят нас выдавить всевозможными путями из Федерации, то необходимо иметь в виду, что это только определенный срез отношений во властных структурах. Надо иметь так же в виду, что у России нет четкой политики в отношении Кавказа, как сказал, выступая на телеканале «Дождь» экс­президент Ингушетии генерал Аушев. То же генерал Фадеев писал в 1860 году в книге «60 лет Кавказской войны»: «Наше общество в массе не сознавало даже цели, для которой государство так настойчиво, с такими пожертвованиями добивалось покорения гор». У самого Фадеева была цель – завоевать весь мир с помощью дагестанцев, как он писал, лучших солдат в мире.

Связь с Россией

И, тем не менее, нам необходимо четко обозначить, с чем мы входим в Федерацию, что является основой нашей совместной жизни с Россией. Памятник русской учительнице не помогает. В ответ еще больших размеров и в большем количестве воздвигли памятники генералу Ермолову. Не помогло и наше заклинание, «наша надежда и спасение», что имам Шамиль завещал нам вечную дружбу с Россией и зря якобы столько лет воевал. Лидер русских националистов К.Крылов даже не прореагировал на это.

Символом дружбы русского и дагестанского народов является, по моему глубокому убеждению, протянутая рука помощи бежавшим от голода во время коллективизации русским и украинцам.

Не знаю, в памятнике или в чем другом это должно быть воплощено, но в памяти своей дагестанские русские это сохранили. Может, тем, кто воздвиг памятник русской учительнице, двигала благая цель, но он превратился в миф, как и «завещание» имама Шамиля, что удивительно – поразительная легкость их возникновения и внедрения.

Идея эта исходила от партийного чиновника – у них «в полку» так было принято – мифология была в расцвете.

Русские учителя (не только учительницы) действительно много сделали для развития русской грамотности в Дагестане. Но они приезжали в республику по направлению, и учителя в тот период, по сравнению с другими слоями населения, жили очень даже неплохо.

Нелишне напомнить, что сначала, поменяв арабский алфавит на латиницу и через 10 лет на кириллицу, народ сделали неграмотным, а потом декларировали неизмеримо высокие темпы роста образования, как правило, по сравнению с 1913 годом. В выступлениях партийных руководителей, и других деятелей сферы образования с каким­то непонятным удовольствием смаковали неграмотность, темность, дикость. Ведь не за семью замками же были работы акад. Покровского, который говорил, что эта груда скал едва ли не самое грамотное место в мире; акад. Крачковского – о ренессансе арабской литературы и культуры на Северном Кавказе и барона Услара, который писал, что по количеству мечетских школ по соотношению к населению Дагестан – едва ли не самое грамотное место в мире.

Недавно профессор Амри Шихсаидов, выступая по телевизору, сказал, что самое большое в мире рукописное наследие – в Дагестане.

Давно существует известная практика – в угоду сиюминутным конъюнктурным интересам искажать историческое прошлое. Сведя Кавказскую войну к движению горцев под руководством Шамиля и тиражируя его раскаяние и завещание жить в вечном мире с Россией, надеялись на постоянные дотации федерального центра. Но русские националисты это не оценили.

Но вызывает удивление, как все это дружно подхватили. Ведь не секрет, что в этой войне, по данным начальника генерального штаба Милютина, погибло около 900 тыс. русских солдат и 45% мужского населения в Дагестане было убито и покалечено.

Лейтмотив вроде таков, что Шамиль – абрек в своем ущелье занимался разбоем и заодно нападал на русских, забредших туда, а увидев Россию, схватился за голову. Этот абрек – обладатель самой большой на Кавказе библиотеки, имам Дагестана и Чечни – готовил третьего своего посланника наибом на Западный Кавказ и 17­летний Магомед­Амин был высокообразованным хафизом, умным и достойным человеком, что впоследствии у черкесов он и проявил. Имам его еще два года готовил, продержав в Чечне наибом и только после этого отправил по настоятельной просьбе черкесской делегации. И Магомед­Амин участвовал во всех переговорах и дипломатических раутах и с турками, и с англичанами, и французами, постоянно держал в курсе международных событий и всех переговоров имама Шамиля и получал от него регулярно инструкции.

Когда народ хотят лишить будущего, искажают его историю. «…Ведь надо дать себе отчет в том, что если эта концепция впитается в национальное сознание, то это будет равносильно духовной смерти: народ, так оценивающий историю, существовать не может», писал Достоевский.

Может, это общее и объединяет нас с Россией. Как и то, что Горшельт, русский офицер, имевщий боевые награды, считал для себя самой большой наградой возможность написать известную картину «Пленение Шамиля», где он в знак глубокого уважения и поклонения перед имамом Шамилем изобразил только себя среди всех офицеров всей свиты Барятинского без головного убора.

Журналист и искусствовед Татьяна Петенина, изучающая творчество Рубо, написала лучшие строки, посвященные имаму Шамилю к его 200­летнему юбилею, отметив, что невозможно спокойно пройти мимо лжи, которую нагромоздили на Шамиля и всех дагестанцев. Она же писала, что князь Гагарин, когда рисует дагестанских женщин, запечатлевает не лица, а лики.

Не мы, а школьный учитель истории Пикман в 1956 году восстановил доброе имя имама Шамиля. Прекрасную книгу о Дагестане «Башни в горах» написал Гольштейн, которую запретили по смехотворному поводу, так же как изъяли роман фронтовика С. Липкина о нравах в Союзе писателей Дагестана. Анатолий Приставкин нашел теплые слова сочувствия к выселенным чеченцам в своей повести «Ночевала тучка золотая», когда другие обливали их грязью.

Все это, как и боевое братство в Русско­японской и Первой мировой войне, и, конечно же, в Великой Отечественной войне, 70­летие победы которой мы недавно отмечали, является тем, что нас связывает с русским народом и должно служить основой федеративного договора.

скачать dle 10.5

Вернуться Комментариев: 0
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Введите код: *
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив