Аналитическая газета "Настоящее Время - Аналитика"
3-09-2015, 22:45

«Все умеем танцевать: хоть калинку, хоть лезгинку»

Категория: Народы / №4 от 27 августа 2015

Автор: Лариса Бахмацкая

 

 

Корреспондент «Русской планеты» побывала на главном празднике лезгинского народа

 

 

 

Окончание.
Начало в №3

 

Послушно пью небольшими глотками. Ко мне подходят разные люди, спрашивают, откуда приехала, хвалят героя Шарвили, рассказывают, как плохо в Азербайджане, показывают старую часть Ахты, которую с новой связывают два моста. Оказывается, один из них построили иностранцы, а второй, в отместку, местный мастер, чтобы доказать, что можно построить не хуже европейцев.

– Этот мост строили бельгийцы по итальянскому проекту, – объяснил позже доктор исторических наук, востоковед из Махачкалы Замир Закарияев. – А вот тот арочный мост построил мастер из соседнего селения. Первый «иностранный» мост появился во время Первой мировой, и имел стратегическое значение. Здесь проходил Закавказский фронт, нужны были коммуникации. Я родом из этого района, мое селение дальше в горах, еще выше. В Дагестане так: жить можно где угодно, но каждый знает место, откуда его предки.

– Так у всех кавказских народов. Скажите, а что касается ремесла, чем эти места славятся?

– Конечно, коврами. Есть в Южном Дагестане и каменщики, и ювелиры, и кузнецы, и оружейники, но больше всего ковроткачества. Это ворсовые и безворсовые ковры. У меня тетя, мать этим занимаются. Для свадеб у нас девушки приданное готовят сами, собственными руками. И в каждом доме был станок. Сейчас, конечно, уже меняется все, но в небольших селениях ничего не изменилось.

– Майданов сегодня много в Ахтах?

– Слово несколько зловещее значение приобрело в последнее время, – улыбается востоковед. – Но это в переводе просто площадь. И каждый район организовывает свой майдан, такую точку, где показывают свои умения. Вы идите по улицам и все увидите.

– Меня один вопрос мучает, – догоняю уже уходящего Закарияева, – слышала, что Ахты – чуть ли не родина канатоходцев.

– Не родина, думаю, но это искусство здесь веками развивалось.

– Но наши предки были людьми практичными, не до веселья им было, жизнь тяжелая, будет урожай или нет, какой практический смысл имеет умение ходить по канату, не может же это быть развлечение без практического применения?

– А почему обязательно искать практическое применение? Всегда находилось место развлечениям. А песни тогда для чего, если трудная жизнь? Всему было время.

– И танцы, кстати. Лезгинка – это же всекавказский танец или именно лезгинский?

– Это, конечно, танец лезгин. Но лезгинами называли раньше, в старину, жителей всего Дагестана. Поэтому это совокупное название танцев горцев Дагестана. А лезгины – один из крупнейших народов горского Кавказа, поэтому и стало название нарицательным. Так же как и черкеску все носят, и кубанские казаки, и терские.

– Но лезгинка сейчас не ассоциируется именно с Дагестаном, а с Чечней и с Ингушетией.

– Это продвижение, они умеют продвигать. Недавно я был свидетелем казуса, по телевизору была викторина, не помню название, и вопрос: где танцуют лезгинку? И ответ, что в Грузии. И ответ засчитали правильным. Какая Грузия? У грузин танец называется лекури.

Отхожу от майданов в старый Ахты, поднимаюсь над горной рекой по каменным ступеням. Дома нависают над водой, словно старинная многоэтажка. На камнях встречаются надписи с датами XI–XII веков. Стучусь в несколько домов, но хозяева на празднике. Иду по улице, одна музыка сменяет другую, везде певцы и музыканты поют «живьем». За столами сидят слушатели, пьют что­то небольшими глотками и не замечают жары. Много народа собралось вокруг мастера­керамиста, создающего горшки и вазы на гончарном круге. Рядом расстелены красочные ковры с растительными узорами, на них сидят несколько женщин. Разуваюсь, и тоже сажусь на ковер, который невольно хочется погладить рукой – такой он мягкий и приятный. Мне рассказывают про производство ниток, пряжи, и что умелица может соткать ковер за полмесяца.

– Вот смотрите, этот ковер – ручной работы, а этот – заводской, – показывает мне изнанку двух вроде бы одинаковых ковров женщина, – все по изнанке понять можно.

Смотрю и не вижу разницы. Изделия из шерсти баранов кажутся мне совершенно идентичными, и даже после расспросов понимаю, что различить ручную работу может только специалист. Впрочем, ткачихи сами путаются и не могут понять, где же заводской ковер, и есть ли он на майдане вообще.

– Я коврами начала заниматься в 6 лет, маме, бабушке помогала. Первый ковер сама сделала в 14 лет.

– Один ковер за сколько времени можете сделать?

– Если никто не отвлекает, то за полмесяца, максимум – месяц.

– А нитки чем красите?

– Натуральными красителями. Например, грецкими орехами, черные, красные, желтые – из растений специальных. Не знаем, как они по­русски называются. Есть ковры стриженные, а есть мохнатые.

– А сейчас внуки уже, наверное, больше в интернете сидят?

– Они не очень хотят коврами заниматься, вообще промыслами. Время другое, ценности меняются, но передавать надо знания.

– А ухаживать за коврами как?

– Чистим керосином. Побрызгаем и оставляем на улице, на солнце.

– Не воняет потом?

– Нет, выветривается. Зато моль не ест.

– Заказов много на ковры?

– Свои же и заказывают. Ковры остаются в районе, в наших селах.

– А есть какие­то запреты, что нельзя изображать на коврах?

– Все можно. Я помню, даже с Лениным ковер делала и со Сталиным. И животных, оленей, птиц.

– Дорогие ковры?

– Из Китая привозят синтетические дешевые, а наши, ручные, конечно, дороже. Один – тысяч 30–40 рублей.

Начинают ритмично бить барабаны, и я сдерживаюсь, чтобы не пуститься в пляс. Мне подносят местное блюдо – ярко­желтый лаваш, намазанный сливочным маслом и стакан кислого молока.

Иду к следующему майдану, там поет красивая девушка. Дальше – читальный зал под названием «Клуб любителей книг». Спрашиваю библиотекаря, что сейчас читают больше, и читают ли вообще.

– Знаете, – мнется женщина, – сейчас народ, честно говоря, ничем не интересуется из книг. Сейчас телевидение, интернет, большого желания книги читать нет.

Дальше – еще один майдан. Люди поют, едят, пьют что­то традиционно маленькими рюмочками. Захожу в музей, где мне, наконец, объясняют про эпос Шарвили.

– Главный герой лезгинского эпоса – это сын простого горца­чабана. – рассказывает работница музея Майя. – Народ воплотил в образе Шарвили свои представления и мечты о справедливом устройстве мира. Для осуществления этой мечты Шарвили наделяется исполинской силой. Это храбрый, бесстрашный воин, ловко владеющий мечом, смелый наездник, находчивый и сметливый в бою. Он любит и уважает простых тружеников, покровительствует им, борется во имя их свободы и счастливой жизни на родной земле. Благодаря своей силе и отваге он всегда угадывает уловки врага и побеждает его. Он защищает не личные, а общественные интересы. Согласно местному преданию, герой эпоса Шарвили, собственно сам Шарвили, несмотря на мистификацию его образа, был реальной исторической личностью, жившей в III веке н. э. Был он ахтынцем. Сам он также был чабаном. На протяжении веков образ Шарвили мистифицировался, к нему приплетались новые сказания. Трудно определить временные рамки описываемых в них событий. Но некоторые детали позволяют предположить, что речь идет о раннем средневековье – периоде арабо­хазарских войн, происходивших на территории Кавказской Албании. Шарвили – богатырь невероятной физической силы, неуязвимый, пока его ноги касаются земли, это символизирует неразрывность с землей. То, что надо работать, а не витать в облаках. Пахать, одним словом, на родной земле.

– А вот потомки Шарвили, – показывает мне другая женщина книгу ручной работы с фотографиями каких­то людей, вклеенными на страницы.

– Местные любят приукрасить, – тихо говорит подошедший мужчина. – Не было у него потомков, даже если и доказать, что герой существовал. А как­то объявился лже­Шарвили в Ахтах. Но люди быстро поняли, что он уязвимый.

Растерянно смотрю на мужчину, представляя, как проверяли неуязвимость человека.

– Ну, в общем, оказался без волшебных сил, и убили его. Но вообще лезгины – очень толерантный народ, посмотрите вокруг, никого в чадре не увидите, да и выпить любят, конечно, в разумных пределах. Пьяных тоже не увидите. До 1950–60­х годов считалось пить зазорным на улице, а сейчас уже не так строго.

Выхожу на главную площадь. Вокруг жарятся шашлыки, расставлены столы, возвышается большая сцена. У сцены готовятся артисты: перцы, музыканты, танцоры. Рядом проходят состязания в вольной борьбе, над домами ходят те самые знаменитые канатоходцы. Представления идут по всему селу. Молодой парень играет на восточном инструменте, сделанном из пленки сердца буйвола, натянутой на темное благородное дерево. Он играет в Дербентском ансамбле.

– У меня родители – музыканты, – скромно и тихо говорит парень, – и я пошел по их стези, это у нас в крови. Сегодня будем исполнять лезгинскую музыку, а вообще репертуар очень большой. Инструмент мой сделан в Азербайджане, чудом купил с рук.

– А для души, дома, какую музыку играете?

– Я разную музыку люблю.

Неожиданно мальчик начинает наигрывать мелодию, которую я узнаю не сразу, а когда понимаю, что это «Металлика», поражаюсь, как может звучать на восточном инструменте европейский рок.

– Раньше на гитаре играл, но гитаристов много.

Мимо проходят стройные красивые танцоры в черных костюмах. Позируют мне, рассказывают, что умеют танцевать практически все:

– Да хоть калинку, хоть лезгинку. Все можем: молдавские, русские, аварские, мексиканские, арабские, – смеются парни. – Все виды лезгинки умеем: кумыкскую, кабардинскую, чеченскую, азербайджанскую.

Весь день в Ахтах идет праздник. На каждой улице показывают что­то свое, везде угощают, удивляют радушием, кормят лепешками и шашлыками, местной минеральной водой, айраном, сыром и овощами. Уже в сумерках над горами начинается фейерверк, отражаясь на склонах гор, которые кажутся фиолетовыми, словно это картины Гималаев Рериха, файеры глотают огонь, и наступает ощущение, что нахожусь в восточной сказке, вне времени. Впрочем, все сказки мира находятся в нише отсутствия времени, рассказывают о чудесах и учат мудрости. И я даже немного завидую, что в один жаркий день вся нация собирается в одном месте, съезжаясь в маленькое, но древнее село со всего мира. Понимаю, что русским есть чему учиться у кавказских народов, которые не теряют преемственности, самоосознания и гордости за своего героя Шарвили.

скачать dle 10.5

Вернуться Комментариев: 0
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Введите код: *
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив